введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 516, комментариев: 379 |
я прошита тобой, как прошита шагами дорога, как рекою прошита ленивая плавность холмов. ну же, девочка! хочешь играть в недотрогу, или сделать из нежных объятий подобье оков?! изучай меня терпко. подробности будут, я знаю - на ключицах, ладонях... на шее под ливнем волос. от твоих еле слышных дыханий растаю, просочусь сквозь метель, сквозь весну - в сенокос... и обрушусь в твою (боже 
пряную нежность, в запах желтой листвы, и корицы, и кофе с ванилью. ты - желанье мое, непридуманная неизбежность. пропиталась тобой, и вдыхаю тебя, что есть силы... не надышаться...
|
||||||
горло перехватывает жгут твоих слов без фальши хватаю руками воздух, да все впустую. и глупою птичкою бьется: "как дальше? дальше..." ответ не приходит, лишь эхо шагов в мостовую впечатано четко. как будто всю жизнь строем ходили мы "к"... и так же бежали резво совсем вникуда. ты права, нас, конечнО, двое. но только вдвоем никогда не смогу быть трезвой. листаю листы, их лиственный вкус - на пробу губами касаюсь кромок страниц до соли медных порезов... и только стеклянный дробный звух уходящих шагов мне напомнит о боли прожитых дней. - ты как? - все сильней....
|
||||||
дом. глазами шарить, нежа пепелище. и если даже что-то знаешь или ищешь - тебе не стоит приходить в мой дом. тебе не нужно сторожить мой взгляд. глаза живых к страданьям мертвых слепнут. и если ты нашелся, чтоб окрепнуть - тебе не нужно сторожить мой взгляд. тебе не нужно больше в муках выбирать: дорога чести или страсти камнепады. теперь ты можешь жить и умирать, как суждено, как все. пути назад не будет. не ищи в тоске бессильной то, что все кошки, выживая, ищут. путь к дому, стал тропой к чужой могиле. не приходи в мой дом. там тишь… и пепелище.
|
||||||
таскают себя напоказ по тверской, в шубах и кольцах с камнями, сделанных на заказ... я смотрю прямо, не крашу ресниц и не обвожу рта ярко-алым, но это совершенно не значит, что я проста. я подхожу тихо-тихо, кладу ладонь тебе на предплечье, и через ткань рубашки (ты любишь натуральные ткани) можно понять, что я чувствую. мои чувства передаются, поднимаются вверх, манят включить воображение и фантазию, распрямить спину, пальцы размять взять в руки почти забытый лет за пять инструмент с клавишами, пробежаться по ним легко, убедиться, что нет ни полузвука фальши. и, с облегченьем вздохнув, отставить его опять, лет на пять, в сторону. попросить взглядом подойти еще ближе. наклонить голову и с робостью, совершенно несвойственной тебе (уж скорее, котятам), уткнуть лоб куда-то в меня. взгляд, мысли, нос запрятав в обещающем почти все (и чуть больше) шелке черного платья. молчать. стараться дышать и не думать. за запястья, легко как птицу, брать и сходить с ума тайком (даже от себя скрываясь). я не из тех, кто таскает себя напоказ. и не собираюсь начинать сейчас это никому не нужное шоу. ты просто обними меня. и услышь нефальшивое "yes" в моем "no",,,
|
||||||
как сиреневый шов. Ночь и поезд. Я не буду выглядеть хорошо. Мысли – мягкая вата, тающий порошок. И пускай мне некогда спать и некуда бечь. Я хочу писать и читать лишь прямую речь. Ты еще не обещаешь меня беречь. В этом городе каменеющих берегов. Человеком, лихо изгнанным из богов. Самым ценным алмазом, купленным до торгов. И спросить тебя, правда что, не о чем. Если ты – это Куба, то я – Команданте Че. Если ты Атос, – видишь лилию на плече? Май ложится насечками, мелкой судьбы резьбой. Я могу рассказать весь мир, но молчу с тобой. Перед нами – море мая, ночной прибой. Мы друг другу - неизвестное колдовство. Соучастники жизни, новое вещество. Ничего не скажу, ничего не скажу, ничего.
|
||||||
ткань не прячь иди ровно, держи подбородок гордо. я уйду, но разве это хоть что- нибудь значит в рамках твоего большого и гулкого города? вчера - нежно, по плечам руки, по подбородку пальцы, слова в шепот наперегонки кидали. а сегодня – глаза как улики прятать друг у друга учимся, меняя близость на даль дальнюю. бесшумно стреляем равнодушием в сердце, холостым дулом висок холодя, как бы в шутку - но с верхом серьезности. а если не хватит перца и в этом, то можно просто опоздать на минутку, не влетать в закрывающиеся двери подземки, такси не ловить, нетерпение сотенными обозначая. сидеть дома, медитировать на симметричность розетки, и помешивать в безразличии смесь кофе и вчерашнего чая. вчера - чувственность. сегодня - рассудок и таймер, отмеряющий с аптекарской точностью минуты на сон и нежность. вчера - общая территория, а завтра - рассадник тайн, которые даже не потрудиться спрятать как следует. какая небрежность! обрывки писем, книги чужие с дарственными каллиграфическим "Вам". что- то важно-общее на фоне другой разобщенности, как лекарство, как предписание терапевта: "здесь нужно поставить точку". и лучшим досугом становятся одинокие прогулки (вранье. как раз наедине с собой - мне не одиноко ,
потому что душно, и говорить не хочется. переулки выпивают мое молчание, рискуют читать между строк, между опущенных к земле ресниц, сигарет без фильтра, sms набранных но так никуда не отправленых... между двоих - слышащих самое тихое на расстоянии мили когда-то.... а сейчас простым пребыванием вместе подавленных. сегодня уже не услышать друг у друга голоса, чего уж там и мечтать о мыслях! принять бы духовный сан… или остричь волосы, чтобы прочувствовать эту боль! но быстрою может быть лишь стрижка под ноль. как преступницу саму себя искромсаю бритвой, чтобы тебе не ждать, не смотреть «вдруг оступится!», не балансировать между виной и палитрой новейших чувств (как новейшей истории). суть истерии – свежесть эмоций и тяга к телу. как суша к морю медленно и неуклонно рвется, так и тело новыми землями грезит, непокоренными и непокорными. не делать шаг из окна. сказать «прощай» как отрезать (отрезать и волосы) без всякой этики, правил и формы. смаковать, пробовать, языком прокатывать во рту "отдайся!" или "возьми" - здесь уже никакой разницы. тратить состояния на эпатаж, на кино, на коллекцию масел для тела, на елей для души или занятия танцами. очаровывать. и позволять себе быть очарованной новым. брать силой, или выбрасывать белый фраг, сдаваясь. храня себя - для себя же, делать вид, что приемлешь оковы, не морщась впускать в себя и в душу, невинной при том оставаясь. свежсть эмоций, как и ветер - постепенно на нет сходит. отступает прибой, отливом прилив сменяя, и хотя нам еще и неплохо вместе, вроде бы, лучше уже рвать, первозданную свежесть и страсть сохраняя. сохраняя друг друга по- прежнему - ярко, не тускнеть, не привыкать, избежать быта. остаться друг другу чем-то вроде дорогого подарка - без всякого повода! (такие - никогда не бывают забыты или заброшены в дальний угол прошлого). я - твой праздник, моя фиеста. мой новейший стиль! ради всего прекрасного, красиво-волнующего, хорошего, про щайся со мной здесь. поцелуй. отпусти. лучше уйти сейчас, пока в нас еще чувство живо, пока кровит оно страстью и лаской бьется в простынях ночи. пока не стали тянуть жилы ревность и собственническое «ты куда и когда вернешься?» Уходить. Аккуратно дверь прикрывать. Не будить. Оставлять поцелуй на зеркале тАящим облачком. На самом пике, не дожив до времени бигуди, мусорных ведер и необходимости ставить точку. Уход как прихоть. Ампутация, как желание (профессионала ли?) – Во спасение всего прочего и себя, не прощаясь, следы запутав Признанием ложным «с тобой – исстрадалась!» И почти непреодолимым желанием говорить «доброе утро» Всегда. Но - Можно ли уйти без следа? *** Дальнозоркость, как известно, болезнь возраста. Отдаление – это просто любви старость. Не жди меня, как ждут последнего поезда. Собирай вещи, иди пешком, ведь осталась Всего пара слов, интонаций спокойных, А дальше уже «не люблю», проклятия И сожаление… Лучше «по кОням!» Выкрикнуть. В разных сезонах кровати Мы, отвернувшись, другого не видим. Ты – жаркий май. Я – февраль без объятий. Старость любви – есть разгар обыден- ности, рутины, мероприятий -----для --------проведенья ------ ---------спокойных -------------------------ноче й. Зеркала ни при чем. Я по сути - ничей.
|
||||||
листки и месяцы – как фантики, запирающая двери, и разбивающая оконные стекла стонами. не оставляющая ни сантиметра души – для романтики, свойственной только идиотски-счастливым (= влюбленным). Страсть... и моя первая с Ней ассоциация – это что губы искусаны, и что дышать тяжело – от того, что ты весь – в напряжении. улыбаешься. поддерживаешь беседу, но все так искусственно, что готов перегрызть сам себе горло за эти пустые движения. ходишь нервной кошкой в собственном доме, каждый его метр ненавидя, не находя выхода – кроме как сдаться, поддаться, отдаться на Ее волю... и, наплевав на условности, сорваться среди ночи, чтоб лишь на миг увидеть, поздороваться, как с незнакомцем, и, сдерживаясь, сжимать кулаки до боли. в этот момент самым естественным кажется не уйти, а схватить Ее за теплые плечи и, удерживая крепко, зацеловать до вишневости губ опасно-сочной, скатитьс я лавиной в ласку. выполоскать себя до дна и, не обещая встреч новых, скрыться в утробе города, понадеявшись что теперь все насовсем кончено. но нет. не все так и не все так просто. скорее, это был лишь пустячок - преамбула. и с начала бегства в голове возникает столько вопросов, что легион ответов на них схож с мукой адовой. и – снова встреча. снова язык несет бред горячечный. руки – сдержаны. ноги – молятся, как бы не подогнуться. и думаешь мрачно: «нужно, наверное, устроиться на работу в прачечной, уставать до черноты под глазами... или же взять – и проснуться!» но проснуться от Страсти – это то же, что попытаться проснуться от Жизни. «Явь – это сон. Сон – это явь...» старая смешная теория. куда отнести Страсть? - ведь у Нее на тебя свои виды – только держись! закрутит, умчит, утопит в себе и собой – как безумное море. чем больше сопротивляешься, тем туже узел. и ты уже как марионетка подчинен движению Ее пальцев. если раньше хоть иногда заботило, что скажут люди, то теперь ты думаешь только о том, как бы наедине с Ней остаться. только бы вдыхать Ее выдохи, торопливо-игривые, только бы ощущать как волоски на холке встают дыбом – от счастья. только б упасть в Нее, перепутав все, позабыв про войну с миром внутри себя самого. только б суметь чуть дольше, чуть ближе... «ну, хватит!»! и, не желая признаваться в этом даже себе, грешнице, погружаешь рассудок насильно в труды Борхеса, Канта. надеешься хоть чем-то, хоть на чуть-чуть отвлечься, стать смешливой и беззаботной, какой ты была (ни)когда-то. и не угадывать в каждой кошке Ее скрытую грацию секса. прекратить искать в песнях какие-то там якобы «ваши» фразы. разубедить себя в том, что только о Ее кожу греться можно.... разубедить во всем. и разубеждать раз за разом. раз за разом, за разом раз... многократно повторенная души фрикция, лишь слабо разбавленная пошло-французск им «mon amie, pardonne…” тайничок души сломан, варварски вскрыт. и уже никак не закрыться ему от посторонних вторжений, от мыслей пирующих в когда-то тихом доме твоей жизни, твоих вечеров – добровольно-одиноко- спок ойных... забудь о неторопливости осени, с недавних пор у тебя глаза чумные, весенние! и если кто-нибудь (по незнанию или неосторожности) о Страсти попросит Бога или тебя саму, не молчи о том, что лишь в БесСтрастьи спасение! ...ну , и на что ты похожа? на свою тень бледно-синюю... на сову, которую зачем-то вдруг сделали птицей раннею. вместо работы ты рисуешь воображаемый на Ее коже иней и на снегу, что под этой кожей, чертишь себя – насмерть раненой. в этом одна из загадок Страсти – в Ее разнотемпературьи. Ее кожа – горячая как кипяток, а под кипятком живет снежное поле. когда тайный смысл феномена дойдет до тебя – он будет смертельней пули: Страсть по сути – холодна, этот жар – лишь внешнее (но от него столько боли . выкручиваешь сам себе руки, призываешь память на помощь. (хотя порой лучше иметь стопроцентную амнезию, чем помнить перечисляешь имена бывших - в алфавитном и обратно, жалеешь (далеко не впервые), что нет у тебя поблизости старшего брата, к которому можно броситься, в грудь кулачками стуча, и шептать на срыве, и, выпав из кокона крика, молчать о том, чего даже самому близкому духа не хватит поведать, о том, что такое быть соломенной вдовой.... нет, ничьей невестой! терзать левой рукой воротник пальто или руку правую, писать стихи, ходить по небу, ощущая как в груди все ало. от морозного воздуха, словно небо вечернее, алеть-лиловеть, эта Страсть растрескала губы, добавляя к имени кислинкой кровяную медь. кем-то как дар воспринимается, кем-то как напасть. ну, что за звон битых стекол вокруг? это - моя Страсть! ... лакать Ее смех, как щенок - ослепленный новой жизнью – такой сумасшедшей, еще неподъемной. и верить каждому слову, каждому выдоху ночи, смыкать ладонь с ладонью, живот к животу прочно. смыкать связки - лишь чтоб убедиться в своей немоте. раскидать пошлые минуты, часы, дни - все не те. перестать думать о делах и о времени в сутках, заполнить себя Ею, связать, будто тончайшими путами, до полной неподвижности, до дыханий и слез тонких-тонких от восторга и нереальности - Ее кожа нежнее шелка. дразня себя собой (и окружающих своим безумным взглядом), вспомин ать (и - силой памяти оказываться рядом)... ...как влага текла по скулам, по бедрам. ловила в ладонь ее и молила Бога: "оставь Ее мне, все что хочешь бери взамен!" барабанный ритм страсти в крови сводил нас с ума, доводил и до края ревнивых: "была ль до меня Страсть другая?" но разницы нет - что было, что стало... я Страстью всю жизнь себе перечеркала, себя возомнив и Гогеном и Босхом. я страсть по кистям рисовала полосно. Ее пеленала простыней крахмальностью.
|
||||||
листки и месяцы – как фантики, запирающая двери, и разбивающая оконные стекла стонами. не оставляющая ни сантиметра души – для романтики, свойственной только идиотски-счастливым (= влюбленным). Страсть... и моя первая с Ней ассоциация – это что губы искусаны, и что дышать тяжело – от того, что ты весь – в напряжении. улыбаешься. поддерживаешь беседу, но все так искусственно, что готов перегрызть сам себе горло за эти пустые движения. ходишь нервной кошкой в собственном доме, каждый его метр ненавидя, не находя выхода – кроме как сдаться, поддаться, отдаться на Ее волю... и, наплевав на условности, сорваться среди ночи, чтоб лишь на миг увидеть, поздороваться, как с незнакомцем, и, сдерживаясь, сжимать кулаки до боли. в этот момент самым естественным кажется не уйти, а схватить Ее за теплые плечи и, удерживая крепко, зацеловать до вишневости губ опасно-сочной, скатиться лавиной в ласку. выполоскать себя до дна и, не обещая встреч новых, скрыться в утробе города, понадеявшись что теперь все насовсем кончено. но нет. не все так и не все так просто. скорее, это был лишь пустячок - преамбула. и с начала бегства в голове возникает столько вопросов, что легион ответов на них схож с мукой адовой. и – снова встреча. снова язык несет бред горячечный. руки – сдержаны. ноги – молятся, как бы не подогнуться. и думаешь мрачно: «нужно, наверное, устроиться на работу в прачечной, уставать до черноты под глазами... или же взять – и проснуться!» но проснуться от Страсти – это то же, что попытаться проснуться от Жизни. «Явь – это сон. Сон – это явь...» старая смешная теория. куда отнести Страсть? - ведь у Нее на тебя свои виды – только держись! закрутит, умчит, утопит в себе и собой – как безумное море. чем больше сопротивляешься, тем туже узел. и ты уже как марионетка подчинен движению Ее пальцев. если раньше хоть иногда заботило, что скажут люди, то теперь ты думаешь только о том, как бы наедине с Ней остаться. только бы вдыхать Ее выдохи, торопливо-игривые, только бы ощущать как волоски на холке встают дыбом – от счастья. только б упасть в Нее, перепутав все, позабыв про войну с миром внутри себя самого. только б суметь чуть дольше, чуть ближе... «ну, хватит!»! и, не желая признаваться в этом даже себе, грешнице, погружаешь рассудок насильно в труды Борхеса, Канта. надеешься хоть чем-то, хоть на чуть-чуть отвлечься, стать смешливой и беззаботной, какой ты была (ни)когда-то. и не угадывать в каждой кошке Ее скрытую грацию секса. прекратить искать в песнях какие-то там якобы «ваши» фразы. разубедить себя в том, что только о Ее кожу греться можно.... разубедить во всем. и разубеждать раз за разом. раз за разом, за разом раз... многократно повторенная души фрикция, лишь слабо разбавленная пошло-французским «mon amie, pardonne…” тайничок души сломан, варварски вскрыт. и уже никак не закрыться ему от посторонних вторжений, от мыслей пирующих в когда-то тихом доме твоей жизни, твоих вечеров – добровольно-одиноко- спокойных... забудь о неторопливости осени, с недавних пор у тебя глаза чумные, весенние! и если кто-нибудь (по незнанию или неосторожности) о Страсти попросит Бога или тебя саму, не молчи о том, что лишь в БесСтрастьи спасение! ...ну, и на что ты похожа? на свою тень бледно-синюю... на сову, которую зачем-то вдруг сделали птицей раннею. вместо работы ты рисуешь воображаемый на Ее коже иней и на снегу, что под этой кожей, чертишь себя – насмерть раненой. в этом одна из загадок Страсти – в Ее разнотемпературьи. Ее кожа – горячая как кипяток, а под кипятком живет снежное поле. когда тайный смысл феномена дойдет до тебя – он будет смертельней пули: Страсть по сути – холодна, этот жар – лишь внешнее (но от него столько боли .
выкручиваешь сам себе руки, призываешь память на помощь. (хотя порой лучше иметь стопроцентную амнезию, чем помнить
перечисляешь имена бывших - в алфавитном и обратно, жалеешь (далеко не впервые), что нет у тебя поблизости старшего брата, к которому можно броситься, в грудь кулачками стуча, и шептать на срыве, и, выпав из кокона крика, молчать о том, чего даже самому близкому духа не хватит поведать, о том, что такое быть соломенной вдовой.... нет, ничьей невестой! терзать левой рукой воротник пальто или руку правую, писать стихи, ходить по небу, ощущая как в груди все ало. от морозного воздуха, словно небо вечернее, алеть-лиловеть, эта Страсть растрескала губы, добавляя к имени кислинкой кровяную медь. кем-то как дар воспринимается, кем-то как напасть. ну, что за звон битых стекол вокруг? это - моя Страсть! ... лакать Ее смех, как щенок - ослепленный новой жизнью – такой сумасшедшей, еще неподъемной. и верить каждому слову, каждому выдоху ночи, смыкать ладонь с ладонью, живот к животу прочно. смыкать связки - лишь чтоб убедиться в своей немоте. раскидать пошлые минуты, часы, дни - все не те. перестать думать о делах и о времени в сутках, заполнить себя Ею, связать, будто тончайшими путами, до полной неподвижности, до дыханий и слез тонких-тонких от восторга и нереальности - Ее кожа нежнее шелка. дразня себя собой (и окружающих своим безумным взглядом), вспоминать (и - силой памяти оказываться рядом)... ...как влага текла по скулам, по бедрам. ловила в ладонь ее и молила Бога: "оставь Ее мне, все что хочешь бери взамен!" барабанный ритм страсти в крови сводил нас с ума, доводил и до края ревнивых: "была ль до меня Страсть другая?" но разницы нет - что было, что стало... я Страстью всю жизнь себе перечеркала, себя возомнив и Гогеном и Босхом. я страсть по кистям рисовала полосно. Ее пеленала простыней крахмальностью. разливалась д
|
||||||
на часах моего существования… Рубец твоего движения (или передвижения) навсегда останется на моих веках… Железной дорогой, ведущей в пустоту… В полноэкранный режим «Аутлука» и тихое кукование АйСиКью… Первый – безмерно беден твоими появлениями… Выходя на паперть какой- нибудь из bbs, он раскидывает шляпы и молчаливо ждет… Почему-то вспоминается название «старик у моря»… Я не помню… ни старика, ни моря… Но мой «Аутлук» – именно он. Никто больше. АйСиКью… пересмешник… кукушка, со всем присущим ей предательством… С вечно возбужденными гостями из Азербайджана, псевдо- интеллектуальными евреями и коллекционерами порно… Это ВСЕ!.. Все, что эта дура предлагает мне вместо тебя… Смешно… Ничтожно… Не-на-ви- жу… Я становлюсь циником… Я предпочитаю Миллера Маркесу и смеюсь над любой лирикой… Я хочу быть циником… Это очередная иллюзия, дающая мне возможность прожить еще пару недель… Потом непременно будет новая… И она тоже будет обещать избавить меня от любых переживаний, убить или хотя бы изолировать боль… Представь себе, я им верю. Каждой, как первой. Да я, в общем-то, и считаю каждую первой. И умоляю каждую: «Не оставляй меня… Ты же ПЕРВАЯ… Не разочаровывай…» Но не суть, им все равно без разницы. Они же иллюзии. Им нельзя по-другому… Твое отражение есть во всем… Ты есть везде… Ты – осенний балтийский ветер, залезающий под куртку – под майку – под кожу, ты - дорога к метро, саксофон музыканта, играющего блюз в кабаке напротив моего дома, ты – разведенный мост с опоздавшим трамваем у изголовья, ты – спящий город и осенняя ночь над его дыханием… Ты… И я уже не циник… Я суть Ожидание… Крепкий черный кофе и жгучий вкус коньяка… Полупустой бар в конце Невского и мерное тиканье настенных часов… Я каждый день жду здесь тебя… Глупо… Несомненно глупо, но реальность. Побег из бездны в бездну, всего лишь с той разницей, что новая бездна окажется, возможно, глубже прежней и следующий побег отвлечет мое сознание от мыслей о тебе на более долгий срок… Когда-нибудь бездны должны иссякнуть… Правда мне не хватит жизни на то, чтобы осуществить этот безумный рейд по подземелью собственной глупости… Я здесь, слышишь?.. На самом краю жизни… На самых ее шрамах и мозолях… Я могу рассказать тебе, как выглядит проданная или проклятая Душа, мертвый мозг, расстрелянное сердце… Как выглядит Бог, который – Ничто и Все одновременно… Как выглядит не зачатое животное и как выглядит параноидальный бред… Потому что я пью все это из своего стакана каждый вечер… И это единственная реальность, которая досталась мне от тебя… Поэтому она будет сохранена мной до конца моей жизни… Я пишу это, потому что не хочу, чтобы ты знала… Не хочу, чтобы ты прочла… Не хочу, чтобы кто-то видел эти строки, размазанные по листу, как отвратительные акварели институтки… И все же… я повешу эти слова на самое видное место вселенной… Ибо они суть Ничто… Хаос и круговерть мусора, золота, уродства, величия, красоты…. Фейерверк боли и каторжного смеха… Жизнь, глазами нежившего…
|
||||||
сбываются, к счастью. Ты слышишь? – Отбивают свою монотонность часы. Отбивают… Если сны не сбываются, - видимо, счастье – бывает. И еще… Если ты до сих пор в унисон со мной дышишь – Значит все не смертельно. Но каждую ночь, рваной раной: На углу января мы встречаемся снова и снова… Только ты в этом гибельном сне ждешь кого-то другого. Только я в этом сне – умираю мучительно-рано. Мои сны не сбываются… только дождись меня где-то… Да хотя бы и с кем-то, - ты только дождись... умоляю… Я на тысячу жизней вперед тебя ТАМ потеряю, Только здесь дай мне жить для тебя, Каждым новым рассветом Просыпаться с тобой…
|
||||||
